Правдивая чихалка по времени суток Чихалка по времени и дням недели Икнулось — значит, кто-то вспомнил. Эту примету знают все, но у икоты в народной традиции куда больше значений. По ней угадывали, хвалят человека или бранят, предсказывали погоду, а на Русском Севере икоту и вовсе считали живым существом, которое колдун может «посадить» в человека. Рассказываем, к чему икается, как узнать, кто вас вспоминает, и что делали, чтобы икоту прогнать.
К чему икается: вас вспоминают
Главное значение икоты — кто-то о вас думает или говорит. Владимир Даль записал в своём словаре короткую формулу: «Икается — на помин». Иначе говоря, человек икает, когда его поминают где-то в другом месте.
По тому, как икается, судили и о том, с каким словом вспоминают. Если икота тяжёлая, затяжная, человека бранят. Если лёгкая — помянули добром. В народе это так и говорили: «Икать тяжело — быть обругану, легко — помянул кто-нибудь».
Было и другое толкование — зависть. Даль приводит его в словаре: «Икнулось тебе, знать кто-то позавидовал куску». Если икота начиналась за едой или сразу после неё, считали, что кто-то пожалел о вашем угощении или позавидовал сытному столу.
Как узнать, кто вас вспоминает
Самый известный способ — перебирать имена. На каждый «ик» мысленно или вслух называют кого-нибудь из родных, друзей, знакомых. На чьём имени икота остановится, тот вас и вспоминает.
Когда имя угадано, вспоминающему отвечают присловьем: «Добром — так вспомни, а злом — так полно». Если поминают по-хорошему, пусть поминают и дальше. Если бранят, пусть перестанут — и икота уйдёт вместе с недобрым словом.
«Икота, икота, перейди на Федота»
Самый известный русский приговор от икоты знают с детства. Его полная версия звучит так:
Икота, икота, перейди на Федота,
с Федота на Якова,
с Якова на всякого.
А со всякого, и с Федота, и с Якова
уходи ты, икота, к себе на болота.
Поклонись ты тине
в глубокой трясине.
По устройству это настоящий заговор. Икоту не просят уйти в никуда — её отсылают от себя к другим людям, а затем гонят дальше, на болото. Болото в народных поверьях — место нечистой силы, туда издавна «отправляли» всё недоброе: хвори, порчу, напасти. Так приговор возвращает икоту туда, откуда ей положено приходить.
Первые три строки знает почти каждый, а продолжение про болото и трясину вспоминают реже. После приговора принято выпить воды.
Молитвы и старинные способы унять икоту
Помимо приговора про Федота, в народе знали и другие способы. Часть из них Даль записал в словарь, часть сохранилась в устной традиции:
- прочитать трижды «Богородице Дево, радуйся» — по Далю, так икоту останавливали;
- сказать: «Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его» — эти слова произносили и при икоте, и при зевоте;
- испить воды или «потянуться через себя» — оба средства есть в словаре Даля;
- перебирать имена, пока икота не уймётся, — тот, кто вспоминает, «отпустит».
Слова «Помяни, Господи, царя Давида и всю кротость его» — строка из 131-го псалма. В народной речи она стала присловьем, и его говорили, когда нападала икота или зевота.
Икота к ведру: погодная примета
Икоту толковали и как предсказание погоды. Даль записал: «Икота к ведру, а ломота к ненастью». Слово «ведро» здесь — не посуда, а старинное название ясной, сухой погоды. Отсюда «вёдро» и «ведреный день».
Выходит, если икается, ждите солнца. А если ломит кости — к дождю и непогоде. Обе приметы стоят в народе рядом: тело человека считали надёжным барометром задолго до появления настоящих барометров.
Северная икотка: когда икоту считали порчей
Совсем иное значение было у икоты на Русском Севере и Урале. Там так называли не случайный «ик», а тяжёлую напасть. Даль в словаре отмечает: на севере, особенно в Перми, икота — местная болезнь, «больше женская», которую приписывали порче или напуску. Женщин, страдавших ею, звали икотницами, а злого знахаря, который насылал икоту, — икотником.
Особенно прочно поверье держалось на Пинеге и Мезени в Архангельской области. Центром «икотки» считалось село Сура в верховьях Пинеги. Икоту там знали так хорошо, что жителей этих мест соседи дразнили икотниками — Даль приводит и это.
Как, по поверьям, «садили» икоту
Икота в северных поверьях — не болезнь, а существо. Колдун выращивал её в берестяном туеске в подполе, шептал на солому или спички. Готовую икоту он «садил» в человека. Она могла влететь в рот мухой, попасть внутрь с питьём — брагой, квасом, вином — или с едой: с ягодой, яблоком, куском пирога. Иногда её пускали по ветру или оставляли у ворот, у колодца, на перекрёстке.
Внутри человека икота принимала разный облик: червяка, лягушки, мыши, маленького человечка. Считалось, что она выбирает не всех. Человек, который носит крест, молится и не сквернословит, мог её не бояться.
Что умела икота
Посаженная икота не просто мучила хозяйку. Она подавала голос: кричала, ругалась, называла своё имя — чаще мужское — и имя колдуна, который её наслал. Могла рассказать, как попала в человека, ответить на вопрос, указать пропавшую вещь и даже предсказать будущее.
Хлопот от такой «собеседницы» было немало. Икота говорила правду и при чужих. В пересказах есть случай: гостья благодарит хозяйку за угощение, а икота тут же возражает, что угощения никакого и не было. Иногда в одном человеке жили сразу две икоты — например, своя и доставшаяся от матери.
Как икоту изгоняли
Справиться с икотой мог только знахарь. Если лечение удавалось, икота выходила из человека в виде мелкой твари, похожей на лягушку или мышь. Её сажали в туесок и сжигали в печи, закрыв заслонку и читая воскресную молитву. Заслонку заранее крестили, чтобы тварь не вырвалась.
Закапывать икоту в землю было нельзя. По поверью, она выбиралась наружу и вселялась в кого-нибудь другого. Не помогало и недолеченное: такая икота становилась «немой» и только ухала. Если же икота доживала с хозяйкой до старости, говорили, что она «идёт в осину».
Икотка в документах и живой памяти Севера
Северная икота — не только предмет деревенских рассказов. О ней писали и церковные власти, и суды. В 1785 году епископ Архангельский и Холмогорский Вениамин впервые предположил, что икота может быть наведённой болезнью. А в 1815 году в Пинеге разбирали дело крестьянина Михаила Чукарева: его обвинили в том, что он напустил икоту на двоюродную сестру. Обвиняемый признался, и суд приговорил его к 35 ударам кнутом и публичному церковному покаянию.
Поверье пережило и XIX, и XX век. Последняя крупная вспышка «икотки» случилась в Суре в 1986 году: тогда, по сохранившимся сведениям, заболели около пятисот женщин и детей, и к началу 1987 года всё прекратилось. Северную икоту описывал в своих книгах писатель Фёдор Абрамов, уроженец Пинежья.
Живёт поверье и сегодня. Фольклорист Ольга Христофорова с 1999 по 2016 год собирала рассказы об икоте в Верхокамье — на востоке Удмуртии и западе Пермского края, где с конца XVII века живут русские староверы. Там икоту зовут ещё и «пошибкой», и по сей день помнят, как её садят, чем лечат и почему её нельзя закапывать.